У меня нет голоса — я умею говорить только музыкой. У него нет ни капли совести.
Нас поженили не ради любви: меня — чтобы удерживать в плену, его — чтобы сторожить.
Его семья лишила меня родителей. Его брат сломал мне палец и отнял возможность играть. Его отец распорядился, чтобы он взял меня в жёны.
А он? Он привёз мне рояль. Научил меня жестами говорить «доброе утро». Увозил подальше, когда родной дом становился ловушкой.
Только всё это было частью приказа.
И всё же его пальцы дрожали на моей коже по-настоящему. А когда он вжал меня в дверной косяк, я впилась зубами в его губу до крови — и это было не от ненависти.
Мне положено бояться. Скрыться. Возненавидеть.
Но вместо этого я вспыхиваю от каждого его касания и не могу дышать, когда его нет рядом. А он смотрит так, словно способен сжечь дотла всё — семью, имя, самого себя — лишь бы я осталась.
